http://www.hse.ru/news/148427233.html
О том, как в городах появляется урбанистика
— Слово «урбанистика» последнее время стало очень популярным. Все хоть немного интересующиеся городом люди стали считаться урбанистами, в итоге в общественном сознании урбанисты превратились в тех, кто «делает велодорожки», то есть занимается чем-то не очень серьезным. У вас нет такого ощущения?
— Слово «урбанистика» пришло не от велодорожек и не от хипстеров, которые стали ассоциироваться с этим направлением, а от попыток людей разных профессий — архитекторов, строителей, экономистов, социологов, планировщиков, которые работают над современным городом — найти друг с другом общий язык. Это ответ на усложнение городской среды. Профессионалы, создающие урбанистику, приходят из очень разных направлений, из уже сложившихся наук и практик, таких, например, как «Экономика города» и «Жилищная экономика». А есть проектирование и городская планировка — уже совсем не науки, а виды прикладной деятельности.
Урбанистика по большому счету — это язык, на котором должны говорить специалисты из абсолютно разных областей. Сегодня на беседу экономиста с архитектором, как на шоу, можно продавать билеты: они совершенно друг друга не понимают. Но в городской администрации эти профессионалы зачастую работают рука об руку, поэтому им необходимо уметь слышать друг друга. В нашей Школе мы пытаемся создать такой новый, общий язык.
Урбанистическое образование, именно образование, а не курсы или воркшопы, в мире только начинает появляться. Поэтому мы — школа передовая.
— Но Москве всегда ставили в пример, допустим, Нью-Йорк или Амстердам и говорили: «Посмотрите, как у них все разумно сделано». Раз разумно, значит, у них есть специалисты по урбанистике.
— Не только в специалистах дело. В Нью-Йорке или Амстердаме есть местная демократия, и традиции воздействия местного сообщества на планировщиков сыграли значительную роль. Когда планировщики стали учитывать интересы населения, когда они поняли, что существует запрос, скажем, на пешеходные зоны или велодорожки, с этого момента и началась тенденция к комплексному урбанистическому подходу. В общем, причиной появления урбанистики в этих городах является именно местная демократия и ее взаимодействие со свободной рыночной средой.
Общественные слушания как состязательный процесс
— У вас в магистратуре уже было два выпуска. Куда пошли работать ваши выпускники?
— В девелоперские компании, в архитектурные бюро, в муниципалитеты, в консалтинг. Ради этого вся магистерская программа и затеяна — люди идут работать в разные места, но разговаривают на одном профессиональном диалекте.
— Но пока в Москве по-прежнему много градостроительных конфликтов.
— Конфликты неизбежны и, как правило, очень полезны. Если это конструктивный конфликт, он всегда принесет что-то интересное и новое. Люди в какой-то момент все же начинают слышать друг друга, идут на компромисс и двигаются дальше. Главное, чтобы они не говорили друг с другом как слепой с глухим.
Но пока что разговоры происходят именно так, особенно если обратить внимание на общественные слушания. Тут еще особая пропасть между собственно жителями с их ценностями, знаниями и взглядами и представителями городской власти. И не только потому, что между жителями и властями есть определенное недоверие, а потому что с одной стороны представлен профессиональный, а с другой — бытовой взгляд на вещи.
Именно поэтому мы в школе урбанистики начали активно разрабатывать механизм, который позволит разрешать такие конфликты. За неимением лучшего термина на русском языке он называется «адвокативное планирование». Чтобы на встречу с властями, у которых есть генеральный план и расчеты, шли не только жители, которые ничего не могут им противопоставить кроме своих эмоций, но и специалисты.
День открытых дверей Высшей школы урбанистики
18 апреля, в субботу, в Высшей школе урбанистики пройдет День открытых дверей, на котором будет представлена магистерская программа Школы. В этом году на программе открыто 30 бюджетных мест. Подача документов с 1 июня по 15 июля.
Такой механизм действует в многих странах. От имени жителей выступают городские планировщики, но работающие не на городскую администрацию, а независимые, которые пытаются самостоятельно и независимо разобрать конфликт. Это как состязательный процесс в суде. В России этого подхода сейчас явно не хватает, и мы собираемся делать такую программу, сначала образовательную в рамках магистратуры, затем консалтинговую.
— А если, допустим, власти предлагают какую-то в принципе полезную вещь, но жители против? Например, у моей коллеги во дворе на месте газона собираются строить школу. Социальный объект, но жителям жалко газон. Конфликт. На чьей стороне в таком случае будут «адвокаты»?
— Тут начинаются вопросы — нужна ли школа, нужен ли газон, и можно ли совместить разные приоритеты. Как это делается, допустим, в Нью-Йорке? Есть три избранных человека: мэр, аудитор и публичный общественный адвокат. Они друг от друга независимы. Общественный адвокат собирает случаи вроде того, о котором вы говорите, и от имени населения приходит в мэрию и отстаивает интересы граждан. И вот эти два полюса — жители и власть — борются и находят компромиссы. Это может быть компенсация, или изменение планировки, или даже отмена решения. Так или иначе, «подгонка» всегда существует. У нас в России ее часто боятся, потому что это же баталия, конфликт. А демократия только так и живет, только в этом случае город может по-человечески развиваться.
